Смотритель дома на горе

Туризм - Зимние походы. Отчёты

На южном Урале, на горе Дальний Таганай, среди метелей и туманов стоит дом — старая метеостанция. От Златоуста до неё километров 20-25, а от ближайшего приюта вдвое меньше. Для здорового человека путь недалекий, но последние пять километров пути идут в гору, да и тяжелый рюкзак с каждым шагом тянет все сильнее. Ноги вязнут в глубоком снегу, спасительная тропа, пробитая снегоходами, норовит выскользнуть из под ног, а хрупкий наст проваливается, отнимая такие ценные силы. И с каждым шагом все навязчивее пульсирует мысль сбросить тяжелый рюкзак и упасть рядом с ним в снег. Сквозь пургу и ветер в каждом дереве, в хитро сплетенных ветвях мерещится спасительная избушка.

250 дней в году на плато дует ветер. Эту гору даже прозвали горой пяти ветров, хотя никто и не знает, откуда берется пятый

Встретившийся нам на пути лыжник с понимание посмотрел на нас и сказал: «Идите, немного осталось. А в избушке Саша будет, он вас чаем горячим напоит». А это значит что где-то впереди, совсем близко есть тепло. А значит, есть надежда и надо идти.

Вскоре сквозь метель проступили темные контуры домика метеостанции. Но вместе с радостью появилось смутное беспокойство — в окнах дома не горел свет. Неужели дом брошен? С трудом нам удалось найти вход в занесенную снегом избушку. Сквозь завешенную куском тяжелой материи дверь мы ввалились в темные сени, а потом и в дом.

Внутри нас встретил невысокий мужичок лет пятидесяти, назвался Сашей. Просто Саша, без отчества, без фамилии и без званий. Он всем так представляется, и не важно, что я вдвое младше смотрителя метеостанции — для меня он тоже так и остался просто Сашей.

В старом доме царит уют, теплота и даже какая-то приятная душевность. В комнатах висят репродукции пейзажей и расписания сеансов радисвязи, оставшиеся тут еще от метеорологов. На книжной полке отыскался трехтомник Честертона. Когда-то через гору Дальний Таганай и эту метеостанцию проходил общероссийский туристический, и туристы были готовы платить за постой в тепле и комфорте дома. Теперь же маршрут забыт, и поток путешественников иссяк, а значит, пропал и основной источник денег. В 2004 году метеостанция официально прекратила свое существование, хотя еще пару лет на ней жили и работали энтузиасты своего дела. А потом избушка начала часто менять владельцев, да и смотрители приходили и уходили. Теперь на метеостанции живет только Саша, да еще кот Жулик — подлиза и прохвост, обласканный и прикормленный уристами.

Саша

250 дней в году на плато дует ветер. Эту гору даже прозвали горой пяти ветров, хотя никто и не знает, откуда берется пятый. Иногда ветер бывает настолько сильным, что может сбить человека с ног. Но именно этот ветер вместе с повышенной влажностью и суровыми зимними морозами превращает растущие здесь редкие кургузые ели, камни и даже землю в причудливые снежные статуи.

Иногда избушку сильно заметает снегом. Саша говорит, что при нем заметало до середины. Поэтому все двери в дом открываются внутрь — чтобы можно было выйти на улицу и расчистить вход от снега. Но в особенно суровые зимы избу заносит по крышу. Для этого в потолке и крыше дома сделаны специальные люки, чтобы можно было вылезти на улицу через верх и расчистить себе путь к свободе.

Когда-то здесь были ветряки, и в избушке всегда было электричество. Но со временем подшипники в них пришли в негодность. Генераторы увезли на ремонт еще летом. Их даже успели починить до наступления зимы, но дороги на Дальний Таганай к этому времени уже успели превратиться в сплошное болото, и даже «Урал» не смог бы добраться до избушки. Хотя, по-правде говоря, теперешние владельцы домика не очень-то торопятся восстановить сломанные генераторы. Так что в доме у Саши нет электричества. Он запасся тремя аккумуляторами: от первого он питает дешевый китайский светодиодный фонарь, от второго — старенькое радио. А третий держит про запас, на черный день. От таких батарей лампа будет светить месяца два, а радио работать с месяц, если не больше.

Создается странное впечатление, что далекие работодатели совсем позабыли о человеке на горе. Продукты ему возят туристы и любители экстрима на своих снегоходах.

Чтобы вымыть руки, Саша собирает и топит снег. Но такая вода слишком мягкая — ей не напьешься. Поэтому питьевую воду он вынужден носить из родника, который расположен за 700 метров от избушки. Не так уж и много, если идти налегке по ровному асфальту, да еще и в хорошую солнечную погоду. Но Саше ни погоду, ни дороги выбирать не приходится, да и в обратный путь он отправляется нагруженный бутылями с водой.

Смотритель с другого приюта, узнав, что мы отправляемся на метеостанцию, попросил у Саши несколько свечей и пару коробков спичек. Услышав об этой просьбе, Саша обругал нахала: «Живет за десять километров от города и сам в магазин не сходит! Вот ещё, передавать ему спички... У самого не хватает». Удивительно, что за все то время, пока мы были на метеостанции, здешний смотритель ни разу не матернулся.

За свой тяжелый труд Саша получает три тысячи рублей, и почти все эти деньги уходят у него на еду. И так он работает уже четыре месяца, без выходных, праздников и перерывов на обед. На вопрос «А сменщик-то когда придет?» Саша ответил просто: «Никогда».

В особенно суровые зимы избу заносит по крышу. Для этого в потолке и крыше дома сделаны специальные люки, чтобы можно было вылезти на улицу через верх и расчистить себе путь к свободе

Долгими зимними вечерами мы много говорили, и оказалось, что Саша — бывший дальнобойщик. Он рассказал немало интересных историй из своей прошлой жизни, да и не только. Он много говорил про Златоуст, свой родной город, про его окрестности, про уральские горы и леса. А в добавок оказалось, что он неплохо знает историю и может неплохо поддержать и дополнить разговор. В общей тетради туристы оставляют свои отзывы о метеостанции. Практически все — добрые и душевные.

Когда мы без особой охоты уходили с метеостанции, я не удержался и спросил: почему же Саша выбрал такую работу. Бывший дальнобойщик хмыкнул и ответил: «Как получилось? Да так, что права у меня отобрали на два года. Правую руку я повредил, не могу механиком работать — там надо гайки тянуть. А там такие же деньги предлагали. Да и задерживали к тому же. А тут не задерживают. А куда ещё идти? Завод стоит, работы нет. А нас пол города дворниками работает, улицы подметает...»

Мы уходили, а Саша оставался. Он оставался, чтоб колоть дрова, топить печь и поддерживать на метеостанции уют и порядок. Ведь он будет так нужен тем бродягам, которые пока ещё бредут через пургу и ветер к занесенному снегом домику метеостанции на горе Дальний Таганай.